Новые мастера за межой: кто такие бануха, затонник, смолобой и корчевал

За межой — за чертой, которой слобода кончается, а чужое начинается, — живут старики с ремёслами. Игровые журналы зовут их квестодателями, имена у них отсутствуют: в Пограничье «имён не носят, по делу кличут». Бануха, Затонник, Смолобой Дегтяр, Корчевал Малахей, Костомол, Шептуха Фёкла — это не шестеро чудаков, а шесть состояний одной земли: баня, вода, бор, бурелом, костяная грань и топь. У каждого мастера по паре поручений: первое — «принеси», знакомство с ремеслом; второе — «рассуди», выбор, который остаётся в мире. Ниже — портрет каждого по дословным словам из игры и разбор их дел с наградами. Кто ещё даёт работу ходоку, разобрано в обзоре ремёсел Пограничья, полные прохождения — в каталоге квестов.

Бануха: баня, которой дым не навещает

Избу Банухи в чаще не сразу приметишь: она будто подвешена между стволов, окна светятся ровно, без огонька. Печник из неё никакой, а глаза цепкие: «Трубы над крышей нет, и дыма нет, а жар из-под стены идёт такой, что снег у порога не лежит. На крыльце, на приступке, сидит баба в рубахе, подпоясанной по-мужски». На вопрос «кто ты такова» отвечает без поводов:

«Банухой кличут — по делу: я при бане. Имени у меня для тебя нет: у нас имён не носят, по делу кличут. Мою баню дым не навещает — и не потому, что труба забита: потому, что дым выдаёт, где жар, а жар выдавать нельзя».

Смысл запрета прост до жути: дым столбом виден издалека, а жар Банухи прятать приходится. От кого — игра проговаривает в её втором деле.

Первое поручение, «Веник на полок», — приносное: три дубовых веника, которые осыпаются с хребта Пса-Полкана. Веник дубовый нужен ей на полок, «покуда пар не перевёл», и с приговором: «жадному пар спину и прихватит». Награда — пятьдесят пять опыта, пятнадцать золотых и пять очков к репутации «Княжий Двор».

Второе, «Изба без хозяев», — уже не про пар, а про то, кто в нём моется. За чаще стоит баня, сгоревшая со всеми жильцами, и с тех пор «по ночам парится»: жар есть, веник слышен, а хозяев нет. Бануха три ночи простояла у её окна и предлагает три правды — напариться, зайти как к соседке; пустить дым, истопить с трубой на всю округу; выстудить полок и уйти прочь. «Рассуди, милая: баня ждать не любит, баня ждёт жарко». Судить — вам, она при своей каменке стоять будет.

Ремесло Банухи особенное тем, что баня здесь лечит не тело. «Пар, он память, покуда им парят, они и моются», — говорит она о сгоревших. Пока в той избе парят, её постояльцы остаются живыми — по крайней мере, на банное время. Страница мастера: Бануха.

Затонник: перемёт у воды, которая всё записывает

Затон — вода, которую река обошла и забыла. «За оврагом вода стоит тихим коленом — затон: река его обошла стороной и забыла, и потому в нём лежит всё, что река унесла». На берегу, «на чурбаке, сидит дед в зипуне, что отсырел до цвета оврага», и поправляет жилы перемёта. Свой журнал он отвечает так:

«Затонником кличут — по делу: я при затоне. Имени у меня для тебя нет: у нас имён не носят, по делу кличут. Перемёт мой — десять жил, по крюку на жиле, и все десять воды: вода рыбу приносит, вода и уносит, и с водою тут счёт ведётся неспроста».

Приносное дело — «Чешуя на перемёт»: три щучьих чешуи на пустые колена перемёта. «Пустое колено — что несказанное слово: вода его не любит, вода его и страхает». Чешую сыплет Перемётчик — тварь, что обирает чужие снасти; заказщику сдаётся чешуя щучья. Награда — пятьдесят пять опыта, пятнадцать золотых, плюс пять «Княжьему Двору».

Второе дело, «Крюк с сгона», начинается с ночной пропажи: «щука с третьего колена сошла. Не с крюка сорвалась — крюк с жилой уволокла: сгон». Дальше Затонник выговаривает правило затона, которое стоит записать всякому рыбаку Пограничья: «Вода помнит взятую рыбу — это не страшка, это учёт: что взял, то записано». Счинить обиду можно по-разному — отдать долг воде, перебрать перемёт или молчать и ждать; варианты он выкладывает сам, а заканчивает той самой фразой, из-за которой его реплики перечитывают: «Вода ждать умеет, да не прощает».

Ремесло его — надзор над бухгалтерией, которой никто не видел. Вода приносит и уносит, а крючок на жиле — подпись под договором с ней. Топи по соседству разобраны в статье о Зыбуне, страница мастера — Затонник.

Смолобой Дегтяр: смолу бью, а не курю

Бор за рекой стоит смолистый и тёмный, и среди сосен торчит Древо-кровь — «суком багровым: не спилить, не обойти: стоит и смотрит». У поднесь, «на пне-куранте, возится мужик: перед ним ковшик с дёгтем, кисть лыковая». Он и есть мастер, и первым же делом отучает ходока от путаницы:

«Дегтяр я, смолобой. Не курю смолы, как курят по-над ямами: курение — то жар, а жар смолу губит, лёгкой делает. Я смолу бью: с древа с живого, из раны, что сама напросилась, — древо кровь бережёт, а излишек отдаёт».

Разница принципиальная: смолокуры выжигают древо насмерть ради горшки смолы, Дегтяр же снимает излишек с живой раны — древо от этого только целее.

Приносное дело — «Дёготь на щели». Просит три ковшика дёгтя древнего, тёмного, и уточняет: «не думай, что я своего не выбью — свой у меня в ковше перебирается, а мне нужен чужой: тот, что через рану старую выходил». Берётся он с потёков Древа-крови; почему именно старый, Дегтяр объясняет сам: «Дёготь, милок, честнее смолы молодой не бывает: он тёмный, а темнота — она всё помнит». Награда — пятьдесят пять опыта, пятнадцать золотых, плюс пять «Княжьему Двору».

Второе дело, «Рана древа», — распутье. На Древе-крови открылась трещина, и «из неё сочится — не смола, не кровь, а промеж них». Замазать дёгтем, свести на заставу десятскому или вовсе не трогать — три правды, и мастер честен: «Я стар: твоё слово зарекомендую, ибо трещина одна, а правды три». Чем кончается ваш выбор, тем и стоит бор.

Особенность его ремесла в том, что Дегтяр работает на стороне живого: его кисть и замазка держат лес вместе, пока бор сочится и смотрит. Страница мастера: Смолобой Дегтяр.

Корчевал Малахей: пень — дерево, что не сдалось

Место Малахея — бурелом, где «стволы бурей поваленные вразброс легли», а пни меж ними свежие, стёсанные, с топорными насечками. Сам он «зипун в стружке, рукавицы на поясе, в руках ломик кривой». Знакомство он начинает с поправки, без которой его ремесло не понять:

«Малахей я, корчевал. Не дровосек — не путай: дровосек лес валит, а я после леса хожу, то, что корнем осталось, достаю. Пень, ходок, — это дерево, что не сдалось: срубил ствол — корень в землю ушёл, лет десять сидит и держит».

Корчевал приходит следом за бедой и прибирает то, что беда оставила под землёй.

Приносное дело — «Кремни на искру»: три огневых кремня, которые нанашивает из песка Ящер-песчаник. Малахею они под выжиг — «чей пень огнём пройдён, тот больше не подымется», и формула у него на этот счёт готовая: «Искра, путник, честнее топора: топор пень свалит, а искра — то, что корнем держалось, выжжет». Награда — пятьдесят пять опыта, пятнадцать золотых, плюс пять «Княжьему Двору».

Второе дело, «Выворотень», — про дуб, который буря вывернула с корнем: «корень его тридцать лет землю держал, а теперь землю же сверху видит». Корчевать он его мог бы и сам, да жадно — потому и отдаёт решение ходоку: выжечь дочерно, обвязать лыком и поставить на межу столбом, или оставить ящеру с выводком. Каждая правда по-своему ставит землю на место, и слово снова остаётся за вами.

Ремесло Малахея — самое незаметное и самое земное из всех: он ходит по чужим последствиям и делает так, чтобы земля принимала новое, не держа старое мёртвым корнем. Страница мастера: Корчевал Малахей.

Костомол: кость помнит, кем стояла

Северная грань встречает загодя: «дальше — стожары из костей, изгородь из костей, и по двору ходят те, у кого под доспехом до сих пор кто-то есть». У избы в один накат, «где трава ложится внутрь», на корточках сидит старик и правит кость «как лучник древко, — костяной спицей по суставу, тук, тук». Кто таков, он сказывает вполсилы:

«Костомол я, костоправ. Не знахарь — не путай: знахарь по живому ходит, а я по тому, что отходило. Кость, путник, помнит, кем стояла: суставчик скрипнет — я и слышу, пеш был тот, конный, тягло ли нёс, аль от тягла ушёл».

Приносное дело — «Крошево на двор»: три горсти свежего костяного крошева. Молотят его Упыри по ночам, «кость об кость — и сыплется крошево, мелкое, скрипучее». Костомол идёт им навстречу без брезгливости: «Кто крошево в горсти держит, тот слышит: скрипит, а скрип — то кость себя помнит». Принесённое идёт на присыпку суставов гранских стражей — «чей страж на гране стоит, чья кость наторчала». Награда — пятьдесят пять опыта, пятнадцать золотых, плюс пять «Княжьему Двору».

Второе дело, «Кость без хозяина», — распутье о найденной за околицей кости «с колечком на костяшке»: «Ни клейма, ни метки, ни зарубки моей; на грани, стало быть, ходила и не досчиталась». Схоронить по-людски, поставить в стражу на самый край или переправить через огонь — три правды, и снова: «кость одна, а правды три. Рассуди, путник».

Особенность его ремесла — в том, что Костомол читает ушедших по тому, что от них осталось. Знахарь лечит живых, костоправ наводит порядок среди отошедших, и порядок этот держит грань. Страница мастера: Костомол.

Шептуха Фёкла: слово, что не вслух

Топь, где сидит Фёкла, глушит шаги: «мох тут такой, что шагов не слышно: мягкий, глухой, топь его поверху держит, а под топью — не гляди». Над водой пар стоит, «что из квашни», а «на лавке из коряг сидит старуха: платок низко, зипун в лепешках тины, в руках горсть мха, и над мхом она шепчет — без слов». Это не колдовство ради колдовства, она сама грань проводит:

«Фёкла я, шептуха. Не ведьма — не пугайся и не смейся: ведьма беду делает, а я беду словом снимаю, разницей и жива. Наговор, милок, — слово, что не вслух: вслух слово в воздух уходит, а шёпот — куда положишь».

Приносное дело — «Мох на наговор»: три горсти болотного мха с кочек, где вода стоит да не уходит. Растёт он в топях, где хозяйничает Болотница, и свойству его Фёкла учит без спешки: «Мох — трава глухая, а глухая — значит, слушающая: всё, что поверх него шло, он в себя впитывает, не переговорит». Потому и носитель наговора: «холодит, а холод — то память». Награда — пятьдесят пять опыта, пятнадцать золотых, плюс пять «Княжьему Двору».

Второе дело так и называется — «Наговор». На кочке у старицы мох поднялся горбом, а под горбом кость, «чистая, хоть колпак с неё сдувай»: «топь не оставляет меток, топь своих перемывает. Мох ту кость до сих пор держит — не отпускает: память у него длинная». Наговорить и отдать топи, свести на погост — туда, где дьяк погостный Сысой отпевает неотпетых на Погосте Неотпетых, — или не трогать вовсе: три правды, «я стара: твоё слово зарекомендую».

Особенность её ремесла в том, что оно одно из шести обходится без вещества: у прочих мастер в руках дёготь, ломик, спица, веник, жила — у Фёклы шёпот. Страница мастера: Шептуха Фёкла.

Почему старики за межой — сердце Пограничья

Если выстроить шестерых в ряд, закономерность видна без подсказок. Никто из них не называет своего имени, зато каждый знает своё место до шага: баня, затон, бор, бурелом, грань, топь. Никто из них не торгует: приносное дело оплата имеет, но платит не столько мастер, сколько земля — опытом, золотом, «Княжим Двором». И никто из них не делает работу до конца за вас: финальное дело у каждого — рассуждение, где слово ходока зарекомендуется и останется в мире. Об этих распутьях подробно разобрано в материале о выборах и морали в квестах Закрая.

Суть же глубже геймплея. Ремесло у стариков за межой устроено как память: пар хранит тех, кто парился в сгоревшей бане; вода ведёт учёт взятого; дёготь помнит всё, что через старую рану выходило; искра выжигает то, что корнем держалось; кость помнит, кем стояла; мох держит то, что легло. Шесть ремёсел — шесть способов, которыми Пограничье не даёт прошлому рассыпаться. Мастера не рассказывают историю мира напрямую — они её обслуживают: чинят, счиняют, замазывают, ставят, правят, наговаривают. Потому старики за межой и есть сердце этих земель: пока у бани есть бануха, у затона — затонник, у бора — смолобой, у бурелома — корчевал, у грани — костомол, у топи — шептуха, у мира есть кому помнить.

Для ходока это означает простую вещь: проходя эти линии, вы не фармите задания, а вступаете в долю. Полный список говорящих — в каталоге персонажей Пограничья.

Частые вопросы

Кто такие мастера за межой?

Это шестеро стариков Пограничья с кличками по ремеслу: Бануха при бане, Затонник при затоне, Смолобой Дегтяр при борской смоле, Корчевал Малахей при буреломе, Костомол при костяной грани, Шептуха Фёкла при топи. Имен они не носят — «у нас имён не носят, по делу кличут». Каждому посвящена отдельная страница в разделе персонажей, а связка ремёсел с работой ходока описана в обзоре ремёсел.

Какие линии дел у каждого мастера?

У каждого мастера два дела. Приносные: Банухе — «Веник на полок», Затоннику — «Чешуя на перемёт», Дегтярю — «Дёготь на щели», Малахею — «Кремни на искру», Костомолу — «Крошево на двор», Фёкле — «Мох на наговор». Распутные, с выбором: «Изба без хозяев», «Крюк с сгона», «Рана древа», «Выворотень», «Кость без хозяина» и «Наговор». Приносные платят одинаково: опыт, золото и плюс к репутации «Княжий Двор»; распутные отдают последствия — выбор остаётся в мире.

Какой мастер самый странный?

По игре страннее всех выглядит Шептуха Фёкла. Остальные старики работают с веществом, которое можно взять в руку: веник, крюк, дёготь, кремень, кость. Фёкла шепчет над мхом «без слов» — и этот шёпот работает: мох поднимается горбом над костью и держит её, потому что «память у него длинная». Её ремесло — единственное, что нельзя ни пощупать, ни подсмотреть: наговор — «слово, что не вслух». Впрочем, у странных реплик в Закрае есть конкурент и за пределами этой шестёрки: Обетованный Митька переигрывает по части странности кого угодно — но в круг мастеров за межой он не входит.

Что общего у всех стариков?

Общее у них ремесло как память. Каждый мастер обслуживает не вещь, а след: Бануха — пар сгоревшей бани, Затонник — учёт воды, Дегтяр — старую рану древа, Малахей — корень, что не сдался, Костомол — кость, что помнит, кем стояла, Фёкла — слово, положенное в мох. И у всех одинаковое правило последних дел: «твоё слово зарекомендую» — решение принимает ходок, а старики стоят при своём деле и смотрят, чем кончится.

Межа стоит, где стояла, а старикам нужен ходок: принести, дослушать, рассудить. Слободские ряды — это хорошо, но настоящие дела Пограничья начинаются там, где кончается порог последней избы. Играть в Закрай